Система Orphus
Увидели ошибку-опечатку? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.
Спасибо за помощь сайту!

Возврат на главную

Подпишитесь

Можно подписаться на новости "Слова". Поклон каждому, кто разделяет позицию сайта. RSS

Случайное фото

may_0027_77

Страницы сайта

Две ненавидящих друг друга

Две ненавидящих друг друга
Иллюстрация: РИА Новости

Виктор Ерофеев

Две ненавидящих друг друга России

Сижу и переживаю за Россию, которой нет. Сошла на нет. Вся моя Россия умещается у меня в голове и в моей домашней библиотеке. Моя Россия — это Россия Тургенева.

Моей России в последнее время вцепилась в волосы другая Россия, Россия Константина Петровича Победоносцева. У этой России имперский ресурс, танки, ядерные бомбы, ксенофобия, сладкие, как конфеты, патриархи, завоеванные земли, самолеты, лихие пропагандисты-империалисты. За ней народные массы. Со знаменами. Полупреданные-полумеханические обожатели сильной власти.

Подрались две русских бабы на заднем дворе у сортира с крутящейся, как самолетный винт, щеколдой. Моя баба — худая, можно даже сказать, тощая. Ее еле слышно, еле видно, она в сетях сидит, умничает, исходит иронией, сиськи до смешного маленькие, болеет за врагов и с подружками курит. А другая — ядреная, могучая, боевая, она плевала на европы, размахнись рука, спелые дыни болтаются, но нутро никакое — трухлявое. Вот дерутся, одежда разорвана, белье наружу, кровь брызжет, сейчас мозги вылетят у моей худой — такая ненависть.

Кто кого больше ненавидит? Тургенев — Константина Петровича или наоборот? Кто кого мечтает убить: моя худая — толстуху из кошмара или наоборот?

Обе стороны хотят уничтожить друг друга.

Но моя тургеневская девушка где-то своей маткой еще верит, что эту здоровую суку можно перевоспитать, можно ей по-человечески рассказать: что, как и почем. И бабища опомнится.

А та бабища уверена полностью, что моя девка не поддается перековке, ее надо принудить, испугать, разорвать на куски.

В лучшие времена, еще не так давно, хотя и не любили обе бабы друг друга, но по общим праздникам песни пели. И выпивали, случалось, за общим столом. И даже короткое время в православной церкви встречались. Моя тощая ходила туда из морального любопытства, а толстуха — по зову сермяжной правды. А теперь и праздники у них разные, и песни — тоже, а, главное, обе знают, что гореть в аду будет только одна из них.

А Запад что? Вот Александр Третий по церковно-приходской наводке Константина Петровича лютовал на родине, а в Париже главный мост назван в честь Александра Третьего.

Мне часто снится постное лицо Победоносцева. Мне часто снятся новые славные мракобесы. Ну почему у них, у наших пламенных реакционеров, такие обаятельные, постные лица?

Теперь, конечно, никто на Западе не назовет мост в честь последователя Александра Третьего. Но есть надежда на другие части света, потому что ждут своего названия безымянные мосты в Китае, Иране, Северной Корее или Нигерии.

Схватит за горло здоровая с виду баба мою худую, придушит, занесет в сортир, утопит в говне. Никакой пощады не жди. Вот и не стало моей России — утопили в говне.

Но сколько раз и сколько их топили в говне мою тощую? Жандармы, черносотенцы, большевики, пьяные моряки. Но она всякий раз кое-как всплывала, оживала, отмывалась и в какие-то лучшие времена пела общие песни с той, у которой спелые дыни. И пили вместе водку. Случалось.

А потом опять две русские бабы дрались, дрались до умопомрачения, до того, что моя Россия становилась полностью умозрительной.

Выплывет из говна моя тощая и теперь.

Потому что не выжить России с совиными крылами Победоносцева, не справится она с новым веком без ее же предательницы, России Тургенева. Нет в ней ни скорости творческой мысли, ни гениальных озаренией. Она умеет давить, храпеть, врать. Мастер хитросплетений, режиссер провокаций, она ловко прикидывается сумасшедшей, соединяя юродство с военным барабаном. Она может отважиться на то, на что никто не отважится: на отмену общечеловеческого сострадания во имя собственных обид.

Ведь почему дерутся эти разные бабы? Потому что толстуха сказала, что тощая ее обидела. Смертельно обидела. Обидела ей все пять чувств. И шестое тоже обидела. Эти обиды толстой бабы — приговор. В стране, где культура изначально построена на критическом реализме, обижаться за себя и на себя чревато самоубийством.

Хемингуэй обожал Тургенева. В своей книге парижских воспоминаний он рассказал, как он любит «Очерки спортсмена» — так для него звучали по-английски «Записки охотника». Спортсмена! Представим себе спортсмена Тургенева на беговой дорожке — вот эта любовь Запада к тургеневской России и непонимание ее — вечная тема недоразумения.

Несмотря на народную страсть к толстой бабе, которая мочалит мою тощую на заднем дворе у сортира, несмотря на ее любовничков и высоких покровителей, я предрекаю конечную победу в борьбе без правил моей тощей, малосисястой девчонке. Она победит, потому что по-человечески соразмерна божественному творению. А та, кто ее ненавидит, ославится вместе с постным кумиром.

Источник – Сноб

 

 

 

Один комментарий к “Две ненавидящих друг друга”

  1. Наталья

    Модератору: не ошиблись, мало сказать понравилось…СПАСИБО! Красиво живописал В.Ерофеев аллегорию. Мастер, прозаик (ох, чёрт, сразу анекдот в голову постучался — малость небритый, но больно славный) *yess*

     

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Слово

Размер шрифта

Размер шрифта будет меняться только на странице публикации, но не на аннотациях

Перевести

Рубрики

%d такие блоггеры, как: