Система Orphus
Увидели ошибку-опечатку? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.
Спасибо за помощь сайту!

Возврат на главную

Подпишитесь

Можно подписаться на новости "Слова". Поклон каждому, кто разделяет позицию сайта. RSS

Случайное фото

3

Страницы сайта

Враг государства

Враг государства. Как ветерана МВД из Крыма стали считать в России экстремистом

Враг государства
Фото: из личных архивов

Феодосиец Сулейман Кадыров рассказал Фокусу о том, как мало нужно, чтобы ФСБ назвала тебя врагом государства, как чекисты подсаживают проукраинских крымчан на крючок, о чём беспокоятся его бывшие коллеги, которые стали служить россиянам, и почему, несмотря ни на что, из Крыма нельзя уезжать

Алексей Батурин

Сулейман Кадыров — человек в Феодосии известный: 20 лет он проработал в правоохранительных органах. Как и многие другие крымские татары, Кадыров родился и вырос в Узбекистане, куда были депортированы его родители.

В юности учился в Рязани в Высшей школе МВД СССР, получил направление в УВД Куйбышева, как тогда называлась Самара. Когда крымские татары стали возвращаться на полуостров, руководство МВД стало искать по всем регионам Союза сотрудников этой национальности, которые знают язык и традиции народа, предлагали им возглавить различные структуры в Крыму. Кадыров всегда мечтал жить на полуострове, поэтому с радостью согласился на перевод.

В Феодосии работал на руководящих должностях городского отдела милиции, затем в транспортной милиции в Днепропетровске и в Симферополе, после — в феодосийской налоговой милиции. Из-за проблем со здоровьем в 2010 году уволился из органов в звании подполковника, был избран в городской Меджлис, занялся общественной и правозащитной работой. После аннексии Крыма в богатой биографии Кадырова появились новые пункты: с осени 2016 года он подследственный, с весны 2017-го в российском «Перечне террористов и экстремистов» значится под номером 3198.

Намёк

Сулейман-ага — худощавый седой мужчина — ведёт меня в свой уютный тенистый дворик, усаживает за стол на веранде у летней кухни, где на стене висит большой крымскотатарский флаг, угощает кофе и рассказывает о том, как в Крыму становятся «экстремистами».  

— Сразу после оккупации в Крыму создали Комитет по защите прав крымскотатарского народа. Его возглавили правозащитники Эскендер Бариев, Синавер Кадыров, Абмеджит Сулейманов, — говорит Кадыров. — Тревожные симптомы проявились быстро. Титушки нам мешали проводить конференции, зелёнкой нас обливали. Но мы работали, писали резолюции в различные правозащитные организации, в ООН.

В 2014 году Кадыров часто выезжал на материк, участвовал в конференциях, семинарах правозащитной тематики. Помогал крымчанам в получении украинских документов — загранпаспортов, свидетельств о рождении, вклеивании фото в паспорта. Кроме этого Кадыров является делегатом Всемирного конгресса крымских татар, который проводился в Турции, ездил и туда.

В Крыму теперь есть террористы и экстремисты. Первые — ретивые мусульмане, которых подозревают в участии в деятельности исламской партии «Хизб ут-Тахрир». Вторые — люди, которые не признают права России на Крым

Своей деятельностью намозолил глаза ФСБ. При пересечении административной границы его каждый раз стали задерживать на два-три часа.

— Фотографировали меня, спрашивали, куда еду, с какой целью, имею ли отношение к «Правому сектору», кого знаю из так называемых экстремистов — Рефата Чубарова, Эскендера Бариева. Дебильные вопросы задавали, потом отпускали», — вспоминает Кадыров.

Во время очередной поездки в ноябре 2015 года он почувствовал, что стоит ждать неприятностей. На въезде в Крым его традиционно продержали пару часов, но при этом не задавали никаких вопросов, только тщательно обыскали машину. В два часа ночи приехал домой. В 6:30 в дом ворвались 15 человек с автоматами, поставили хозяина в раскорячку возле стены. Пробовал увещевать чекистов: «Убери ствол, у нас в уголовном розыске так принято: достал пушку, стреляй», — улыбается Сулейман-ага. — Показали мне постановление на проведение обыска с такой формулировкой: я подозреваюсь в поддержке экстремистской деятельности организатора блокады Крыма Ленура Ислямова. При обыске, кстати, присутствовал бывший сотрудник СБУ, перешедший в ФСБ. Говорю ему: «Саня, ты что здесь делаешь?» Он глаза прячет».

В тот раз сотрудники ФСБ не нашли ничего противозаконного, извинились и ушли. Кадыров понимал, что обыск был намёком — лучше не высовывайся. Проигнорировал его, опять начал выезжать на материк, но реже — раз в два-три месяца. Летом 2016 года заметил, что компьютер стал постоянно зависать, предполагал, что ФСБ снимает скриншоты. Его «пасли», какие-то странные люди пытались пробраться в дом под разными предлогами. По этому поводу не переживал: прятать нечего.

«Их бояться нельзя»

— 5 октября 2016 года, ко Дню уголовного розыска, эфэсбэшники сделали мне «подарок»: приехали со вторым обыском. На этот раз у них было постановление на осмотр помещения, а не обыск, но они не обращали внимания на такие мелочи, нарушений была масса, — рассказывает Кадыров. — Понятыми были два алкаша. А в это время за воротами уже стали люди собираться. У нас есть экстренные способы связи на такие случаи: проходит буквально пять-десять минут, и люди подтягиваются. У меня шёл обыск, а об этом уже говорили в Верховной Раде.

На этот раз «гости» сразу обратили внимание на ноутбук. В протоколе чекисты указали, что изучали его содержимое и осматривали дом в течение получаса — с 8:00 до 8:30, после уехали. На самом деле обыск длился до 11:00, всё это время компьютер находился у сотрудников ФСБ.

— Что они там с ним делали, не знаю, но вскоре один из них сказал: «О, нашли». На YouТube-канале некоего Демьяна Демьянченко был опубликован сюжет об оказании помощи батальону «Аскер». Под видео я якобы написал в комментарии, что Крым — это Украина, и поблагодарил создателя ролика. Но я не помню, чтобы писал это, хотя и не скрываю свою позицию: Крым — украинский, — Сулейман-ага закуривает сигарету. — У них было достаточно времени, чтобы там что-то написать от моего имени. Тогда я сказал, что ничего подписывать не буду, в осмотре принимать участие не собираюсь, сел в кресло и просидел так, пока они не ушли».

потом отпускали
Сулейман Кадыров: «Фотографировали меня, спрашивали, куда еду, с какой целью, имею ли отношение к «Правому сектору», кого знаю из так называемых экстремистов — Рефата Чубарова, Эскендера Бариева. Дебильные вопросы задавали, потом отпускали»

Спустя два дня возбудили уголовное дело по ч.2 ст. 280.1 УК РФ — «Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации». В Уголовный кодекс её внесли сразу после аннексии. Помимо Кадырова по этой статье обвиняют журналиста Николая Семену и зампреда Меджлиса Ильми Умерова.

— Это пробный шар, россияне изучают реакцию. Хорошо, что нарвались на крепких людей, которые не собираются поднимать лапки кверху. Теперь весь мир гудит, плохо у них получается, — улыбается Сулейман-ага.

С ним поступили стандартно: сначала провели лингвистическую экспертизу, которая, к удивлению Кадырова, не обнаружила «сепаратистских» призывов. Его адвокаты написали ходатайство с просьбой закрыть дело, но следователь назначил психолингвистическую экспертизу, выводы которой совпали с первой. Следствие несколько раз продлевали, менялись следователи, а Сулейман-ага, всё так же не считая необходимым беречься, продолжал общественную деятельность.

В апреле 2017 года перестала работать его банковская карта, на которую приходила пенсия. В банке РНКБ пояснили, что карта заблокирована, потому что Кадырова внесли в список экстремистов.

— В Крыму теперь есть террористы и экстремисты, — поясняет он. — Первые — ретивые мусульмане: как правило, претензии возникают к людям, которых подозревают в участии в деятельности исламской партии «Хизб ут-Тахрир». Вторые — люди, которые считают, что Россия нарушает нормы международного законодательства и не признают её прав на Крым.

18 мая в годовщину депортации Сулейман-ага вместе с семьёй возложил цветы к памятнику депортированным крымским татарам. Его участие в траурном мероприятии расценили как несанкционированный митинг, пришлось пререкаться с полицейскими. Те, понимая, что запрещать людям чтить память предков, мягко говоря, неэтично, говорили, что всем командуют сотрудники ФСБ. Это удивляет Кадырова: «Традиционно менты были в контрах с чекистами, а теперь беспрекословно им подчиняются». Через три дня его вызвали на очередную экспертизу — психиатрическую.

Следствие по его делу заканчивается, суд, скорее всего, состоится осенью. Статья предусматривает до пяти лет лишения свободы, минимальное наказание — условный срок.

— У них в законодательстве есть такая фишка: если ты совершишь какое-то административное правонарушение, тебе срок сделают реальным. На крючок подсаживают, чтобы активные патриоты испугались и сидели тихо, — улыбается Сулейман-ага и бодро восклицает: — Ничего, в суде повоюем, их бояться нельзя. Мне сказали, что суд будет, возможно, в Феодосии. Это хорошо, пусть местные жители приходят, послушают. Объясняешь им и чекистам, что помимо Будапештского меморандума было ещё два документа, гарантировавших территориальную целостность Украины, один из которых сам Путин подписывал. Им не нравится это слышать.

«Нельзя уезжать»

С приходом россиян положение крымских татар на полуострове изменилось. Теперь, когда Меджлис крымскотатарского народа признан в России экстремистской организацией, можно нарваться на неприятности даже из-за публичного упоминания этой структуры. Самое лёгкое наказание — штраф. Так недавно произошло в Советском районе, где на 2 тыс. рублей оштрафовали председателя регионального Меджлиса за поздравление от его имени Мустафы Джемилева.

В Феодосию пригнали много российских военных
Сулейман Кадыров: «В Феодосию пригнали много российских военных, мы своих детей не можем в детсады устроить. Но люди говорят, что нужно жить в Крыму. И это правильно, проукраинским татарам, русским, украинцам нужно оставаться здесь, ведь на их место гонят «варягов» с материковой части России»

Впрочем, запугивания не приводят к желаемому россиянами результату, наоборот, народ всё больше сплачивается, но при этом не радикализируется, традиционно прибегая к методам ненасильственного сопротивления.

— В нас, крымских татарах, в тяжёлое время проявляется прекрасное чувство солидарности. Я постоянно посещаю судебные заседания по делам наших политзаключённых Николая Семены, Ахтема Чийгоза, Ильми Умерова. В первое время, в 2015-м, на суды приезжали только активисты, а сейчас едут очень многие, поддержка политзаключённых усилилась, её не боятся демонстрировать», — говорит Кадыров.

Он достаёт ноутбук. Камера заклеена: «Я теперь научен, теперь даже скайп у меня не установлен». Включает ролик, который в июне сняли ко Дню крымскотатарского флага. Дети в национальной одежде стоят у дорожных знаков с названиями населённых пунктов. В их руках плакаты с крымскотатарскими названиями: Приморский — Хафуз, Ближнее — Байбуга, Насыпное — Насыпкой, Щебетовка — Отуз.

— Это тоже политика, — говорит Кадыров. — Сейчас в Украине много говорят о крымскотатарской национальной автономии. Сторонники России, конечно, против неё, но все проукраинские крымчане разных национальностей считают, что если бы её создали ещё в 1991 году, оккупации бы не было.

При этом он отмечает, что даже в сознании тех крымчан, которые радовались аннексии, происходят изменения. Россией они уже наелись, но пока боятся «бандеровцев». Чтобы снять их страхи, необходимо принять закон о коллаборационизме, где было бы чётко расписано, кому что грозит.

— Я много общаюсь с сотрудниками правоохранительных структур, которые стали служить России. Они часто спрашивают, что с ними будет, если Украина вернётся, они об этом уже думают, — приводит пример Сулейман-ага. — Я говорю, что простого опера или участкового наказание не коснётся, ведь нужно поддерживать порядок в городе. Самое главное — не участвовать вместе с сотрудниками ФСБ в политических преследованиях. Этот закон необходим, чтобы живущие здесь люди прочитали его и не боялись Украины.

Кадыров не может уехать из Крыма, этому мешает статус «экстремиста». Да он и не хочет уезжать.

— В Феодосию пригнали много российских военных, мы своих детей не можем в детсады устроить. Но люди говорят, что нужно жить в Крыму, — заявляет он, ставя на стол тарелку с крупной чёрной шелковицей и предлагая угоститься. — И это правильно, проукраинским татарам, русским, украинцам нужно оставаться здесь, ведь на их место гонят «варягов» с материковой части России.

Мы ещё долго разговариваем. Сулейман Кадыров рассказывает, как изменилась за три года Феодосия, зачем россияне нагоняют тревогу, развешивая везде плакаты «если вас захватили в заложники» и как по-идиотски выглядит рамка металлоискателя на входе в вокзал, в то время как к зданию можно без проблем подойти со стороны моря. Он откровенен, даёт хлёсткие жёсткие оценки, иногда предупреждает, что этого лучше не писать — не стоит давать следователю повод ещё к чему-нибудь прикопаться. Когда прощаемся, просит передать приветы «всем нашим».

Уже в Киеве я узнаю, что спустя несколько дней после нашей встречи Кадырова в очередной раз вызывали на допрос в ФСБ. Следователь собирался допросить его о деятельности Меджлиса, но Сулейман-ага отказался отвечать на вопросы.

Источник«ФОКУС»

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Слово

Размер шрифта

Размер шрифта будет меняться только на странице публикации, но не на аннотациях

Перевести

Рубрики

%d такие блоггеры, как: