Система Orphus
Увидели ошибку-опечатку? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.
Спасибо за помощь сайту!

Возврат на главную

Подпишитесь

Можно подписаться на новости "Слова". Поклон каждому, кто разделяет позицию сайта. RSS

Случайное фото

fromyulia2.jpg

Страницы сайта

Я устал хоронить своих

«Я устал хоронить своих». Аркадий Бабченко об убийстве Павла Шеремета

Я устал хоронить своих
Цветы и портрет Павла Шеремета на месте его гибели в Киеве. Фото AP/Scanpix

Я устал хоронить своих. Все это время каждый раз одно и то же. Чертова нескончаемая череда смертей.

Только из тех, кто входил в мой круг общения, с кем я дружил, приятельствовал или был знаком, убиты: Юрий Щекочихин, Анна Политковская, Станислав Маркелов, Анастасия Бабурова, Наталья Эстемирова, Борис Немцов, блестящими усилиями врачей после отравления выжил Владимир Кара-Мурза. Эта война забрала с собой Андрея Миронова. Теперь вот убит Павел Шеремет.

Повторюсь — это только те люди, которых я знал лично. Только те, которые убиты.

Те, которых избивали, на которых нападали, которых посадили и вытравили из страны — десятки. Десятки! Только в моем кругу. Каждый раз почти невозможно поверить. Это не он. Его не могло. За что? Почему? С Павлом особенно трудно поверить. А вот — могло…

Последним (черт возьми, да, теперь — «последним» — несмотря на то, как мы ненавидим и стараемся не употреблять это слово) местом работы Павла Шеремета в России было «Общественное телевидение России». Которое, конечно же, никаким общественным не являлось, но все же какое-то время — непродолжительное — после его создания еще дозволяло свободно говорить то, что думаешь. Паша вел там программу «Прав? Да!».

Эта его программа была последней на общероссийском федеральном канале, где существовала свобода слова. Я очень не люблю пафосные слова, но в данном случае это именно так — последним форпостом свободы слова на государственном зомбоящике была именно программа Шеремета. Когда Павел оттуда все-таки ушел — точнее, когда его оттуда все-таки наконец выдавили — я перестал туда ходить. Там попросту стало нечего делать без Паши. А потом перестали уже и приглашать. Теперь это что-то очередное невнятное-непонятное. Вроде и студия та же, и стилистика, и люди в галстуках что-то обсуждают, а вот ушел единственный живой человек из этой студии — и все, мертвяк, зомби.

Удивительно
Павел Щеремет на медиафоруме в Киеве, 2013 год. Фото Sputnik/Scanpix

Вот ведь и вправду удивительно — вроде ни о чем особом в этой передаче не говорили, никаких особых расследований не было, никаких секретов не открывали, просто говорили об общепринятых нормальных человеческих вещах: об абсолютной ценности свободы как таковой, о неприкосновенности свободы слова, о построении гражданского общества, о праве этого общества на протест, об узурпации власти, о том, что же будет с Родиной и с нами — то есть, ин дженерал, вообще, о жизни, стране и будущем — а всегда это было интересно. К Шеремету всегда шли с радостью. Потому что знали — у него можно называть вещи своими именами. Не оглядываясь. Оказывается, это очень важно. Просто сказать правду. Особенно ясно это понимаешь, когда сделать это становится негде. И уже не с кем.

С ним вообще было как-то легко и весело. Самое лучшее определение, которое я прочитал сегодня о Павле — широкий. Вот, правда, он был именно широкий. Как и в смысле заполнения пространства своими улыбками и шутками, так и в смысле внутреннего содержания. Хорошего человека должно быть много. Шеремет был хороший человек. Его и правда было много.

Но при этом, конечно же, он и сам умел и говорить правду, и называть вещи своими именами, умел писать и жесткие тексты, и быть непримиримым со всем тем, что он ненавидел и с теми, кто пытался воплотить в жизнь то, что он ненавидел.

Он умел делать то, что надо было делать.

И еще в нем были все вот эти наивные, ненужные в нашем мире в наше время вещи — честность, правда, открытость, совесть, непродажность. Все качества, которые в нормальном мире и являются нормальными, а в зазеркалье — только мешают. По-моему, он и в самом деле верил что словами, вот этой вот своей правдой, этой своей честностью и совестью — можно изменить эту диктаторскую авторитарную Россию.

Не получилось. Россия его выдавила. Не нужны здесь такие.

И все же…

И всё же
Цветы и свечи на месте убийства Павла Шеремета. Фото AFP/Scanpix

Еще можно как-то понять, когда убивают за журналистские антикоррупционные расследования. Когда в результате твоей работы кто-то может лишиться бабла, потерять место у кормушки, остаться без домика на Лазурном берегу. Я понимаю, когда убивают за журналистику, расследующую преступления властей. Похищения, пытки, убийства, бессудные казни. Когда можно из кресла с высокими погонами уехать в Белый лебедь на пожизненное. Я понимаю, когда убивают адвокатов, защищающих жертв нацистских группировок и журналистов, об этих группировках пишущих. Понимаю, когда убивают свидетелей, политических конкурентов, оппозиционеров. Это все можно объяснить логикой. Да, звериной логикой, но — логикой. Устранен человек — устранена опасность, которую он мог нести.
 Но я не понимаю, зачем убивают общественно-политических журналистов.

Ну вот убили вы политического журналиста Павла Шеремета, и что? Я не знаю, кто именно «вы», с какими мотивами и из какой страны, но — вот и что теперь-то? Какую опасность вы устранили? Что изменится? 
Общественное мнение как-то поменяется? Что, свобода, которую он отстаивал, станет менее ценной в глазах тех, в чьих она является чуть ли не главнейшей ценностью? Диктатура, которую он ненавидел и с которой боролся — и у себя в Беларуси, и в России, и в вынужденной эмиграции в Украину — что, приобретет в чьих-то глазах какую-то привлекательность? Поменяется вектор развития страны что ли? Да, что-то мы лоханулись с этой Европой, давай, братцы, опять обратно под крыло Московии — так что ли?

Что, у кого-то в мозгах щелкнет выключатель и читатели, и слушатели Павла, которые разделяли его мнение о том, что свобода, права человека, демократия, честный бизнес, конкурентноспособный рынок, независимые суды, гражданское общество, верховенство закона, равенство, антиклерикализм, антифашизм, достоинство, честь, честность, совесть — все то, о чем он писал и адептом и проповедником чего он бы — что, все это потеряет, что ли, в глазах людей свою ценность и они решат, что рабство, покорность, шовинизм, кумовство и воровство лучше что ли?

Вы зачем Пашу убили, уроды?

АВТОР: Аркадий Бабченко

Журналист всесоюзного масштаба
Журналист всесоюзного масштаба. В центре Киева убит Павел Шеремет

Источник – Радио «Эхо Москвы»


Чтобы неповадно

Как то есть «зачем убили?»

А вот за этим и убили: чтобы другим неповадно было: «называть вещи своими именами», заикаться «об абсолютной ценности свободы как таковой, о неприкосновенности свободы слова, о построении гражданского общества, о праве этого общества на протест, об узурпации власти», и чтобы вот это всё – «честность, правда, открытость, совесть, непродажность» – ни-ни! Особенно – непродажность! Главное преступление в фашистской стране.

Чтобы неповадно. Другим. Было.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Слово

Размер шрифта

Размер шрифта будет меняться только на странице публикации, но не на аннотациях

Перевести

Рубрики

%d такие блоггеры, как: